На следующей день "Эхо Франции", и впрямь превратившееся в официальный рупор подвигов Арсена Люпена, - поговаривали, будто он был одним из главных совладельцев этой газеты, опубликовала подробный отчет о неудавшейся попытке бегства. Текст записок, которыми обменялись заключенный и его таинственная знакомая, обстоятельства этой переписки, пособничество полиции, прогулка по бульвару Сен-Мишель - все это было преподнесено жителям как на блюдечке. Сообщалось также, что опрос, произведенный инспектором Дюбуи среди служащих ресторана, не дал никаких результатов. А кроме того, выяснилось поразительное обстоятельство, говорившее о безграничности средств, которыми обладал заключенный: колымага, в которой его в тот раз перевозили, оказалась подставным экипажем: шайка Люпена заменила им одну из шести настоящих тюремных карет.
Предстоящий побег Люпена уже ни у кого не вызывал сомнений. Да и сам он, впрочем, говорил о нем, как о решенном деле, что явствовало хотя бы из его ответа мсье Бувье на следующий день после описанных событий. Следователь принялся потешаться над его неудачей, но Арсен оглядел его и холодно сказал:
- Выслушайте меня хорошенько, сударь, и поверьте моим словам: эта попытка побега являлась всего лишь частью моего плана.
- Я вас не понимаю, - ухмыльнулся следователь.
- И никогда не поймете, - отрезал заключенный.
А когда следователь вновь вернулся к допросу, стенограмма которого, кстати говоря, немедленно появилась на страницах "Эха Франции", Люпен воскликнул, скорчив усталую мину: